Ленинградский геофизик

Аветисов Георгий Паруирович

Выпускник Геофизического Факультета Ленинградского Горного Института (ГФФ-58)

Аветисов Георгий Паруирович Родился в 1940 году в г. Калинине (ныне Тверь). В 1963 году окончил геофизический факультет Ленинградского горного института. Доктор геолого-минералогических наук, член-корреспондент РАЕН, действительный член Русского Географического общества, почетный полярник. В 1966 году, после двух лет срочной службы в армии, поступил на работу в Научно-исследовательский институт геологии Арктики (ныне ВНИИОкеангеология), где работает по настоящее время. Прошел путь от младшего до главного научного сотрудника. Участник и руководитель многочисленных экспедиций в Арктике.

Основное направление научной деятельности – исследование сейсмичности, тектоники и глубинного геологического строения Арктического региона. Внедрил в практику работ института сейсмологические исследования, включая и экспедиционные наблюдения в Арктике и Антарктиде, разработал карту тектоносейсмического районирования Северного Ледовитого океана и прилегающей суши, получил сейсмические и сейсмологические данные по глубинному строению литосферы архипелага Земля Франца-Иосифа, Новосибирских островов, Норильского рудного района, Западной Якутии, дельты р. Лена и южной части моря Лаптевых; создал электронный банк арктических сейсмологических данных; внес заметный вклад в оценку тектонической природы арктических землетрясений и разработку геодинамических моделей сейсмоактивных зон Арктики. Результаты его научной деятельности обобщены в монографиях «Сейсмоактивные зоны Арктики» (1996 год), «Банк арктических сейсмологических данных» (1996 год, в соавторстве с А.А.Винником), нескольких коллективных монографиях и в многочисленных научных статьях.

Был первым руководителем (1989 год) глубинных сейсмических исследований в Центральном арктическом бассейне по проблеме внешней границы континентального шельфа России.

Вне профессиональные увлечения также связаны с Арктикой: это изучение истории географических открытий в северной полярной области Земли и выяснение судеб людей, чьи имена можно найти на географической карте Арктики. Результатом этих поисков явились две, вышедшие в издательстве «Наука» монографии: «Имена на карте Российской Арктики» (2003 год) и «Арктический мемориал» (2006 год).

Источники – сборник «Геофизики России», 2001, 2005, НИИГА-ВНИИОкеангеология: 50 лет научного поиска. Историографический очерк, 1998

Немного о себе... Аветисов Георгий Паруирович

Моим любимым предметом в школе всегда была география. Рассматривание карт доставляло мне истинное удовольствие. За различной окраской физико-географических карт виделись горные хребты, бескрайние равнины, океанские пучины, наполненные своей особой жизнью. Почему-то особую симпатию я испытывал к полуостровам. Интерес к картам естественно вызывал интерес к литературе о путешествиях и путешественниках. Запоем были прочитаны книги о плаваниях и походах Дж. Кука, Ж. Лаперуза, Ж. Дюмона-Дюрвиля, И. Крузенштерна и Ю. Лисянского, Ф. Беллинсгаузена и М. Лазарева, А. Никитина, П. Семенова-Тян-Шанского, Н. Пржевальского, В. Арсеньева и многих других. Разглядывание политико-административных карт давало информацию о зарубежных странах. Цепкая детская память запечатлевала их названия, а также названия их столиц, тем более, что стран этих в 1940-50-е гг. было не так уж много. Например, ныне пестрая карта Африки имела, в основном, два цвета: зеленый – колонии и доминионы Англии, да фиолетовый – Франции. Было еще Бельгийское Конго.

Самостоятельный интерес имели карты полезных ископаемых: вот черный квадратик – это уголь, черный треугольник – железная руда, высокий усеченный конус – нефть и т.д.

Любовь к географии во многом определила и выбор геологической профессии. Горный институт, решил я уже в 5-6 классах, то учебное заведение, где география будет всегда со мной. Позднее мой отец, который был архитектором, посоветовал поступать на геофизический факультет.

Я оканчивал школу в 1957 году, претендовал на медаль, но в конце 10 класса из-за глупой и грубой шутки вместе с тремя своими одноклассниками был отстранен от сдачи выпускных экзаменов и исключен из школы. Лишь благодаря титаническим усилиям моего отца нам разрешили сдавать экзамены в другой школе в конце августа, когда прием в институты уже завершился. За 10 дней, с 20 по 30 августа, мы сдали положенные семь выпускных экзаменов и получили аттестаты зрелости. Поступление в институт пришлось отложить на год, и я устроился рабочим в отдел изысканий института «Гипроспецгаз». Несмотря ни на что, решение учиться в Горном институте было твердым, и через год в 1958 году я его реализовал.

Студенческие годы для каждого человека остаются особым периодом. Новый стиль жизни, новые товарищи, новые знания. Относительная, по сравнению со школой, свобода часто уводила от генеральной линии, кого-то увела совсем далеко, но я вовремя остановился. В зимнюю сессию третьего курса, получив свой первый «неуд», я понял, что дальше так продолжаться не может. Этот «неуд» остался единственным, на четвертом и пятом курсах я уже получал повышенную стипендию.

Навсегда останутся в моей памяти образы наших преподавателей, из которых сейчас уже никого нет в живых. Все они были большими знатоками своего дела и замечательными доброжелательными людьми, по-отечески к нам относившимися. Я помню всех своих однокурсников, особенно из группы РФ-58, старостой которой я имел честь быть. Особенно близки мне были Коля Хлюпин и Герочка Маров, с которыми я поддерживаю связь до настоящего времени, Сергей Иванов и недавно ушедший из жизни талантливый Семен Шерешевский. Самым ярким пятном в воспоминаниях из этого периода жизни была, конечно, крымская практика и отпуск после нее, который мы тоже провели в Крыму. У нас образовалась замечательная компания из 9 человек – пятеро ребят: кроме меня Хлюпин, Маров, Иванов и Ким Иваненко и четыре замечательные наши подруги из группы РГ-58: Рита Шапкина, Эля Спиридонова, Лена Михайлова (ныне профессор нашего института) и Лида Ногаева. В компании с первыми тремя девочками я уже не один год отмечаю День геолога.

Аветисова Алла После четырех лет обучения предстояла завершающая преддипломная производственная практика. Выбор мест был широк, по всему необъятному Советскому Союзу. Деканат по своему усмотрению провел распределение, которое, конечно, не всем нравилось. Начались обмены, споры, даже конфликты. Я же для себя решил так: «Я не был ни там, ни там, зачем я буду спорить и чего-то добиваться. Поеду, куда назначат». И поехал в Казахстан, в Берчогурскую экспедицию, которая базировалась в поселке Эмба. В экспедиции было семь партий, и меня послали в ту, которая располагалась в поселке Кос-Истек и занималась поисками рудных полезных ископаемых. В первые же дни практики я заприметил одну девушку. Звезды Голливуда могли отдыхать. Кроме того, у нее было еще одно качество – она оказалась моей половиной, моей Аллочкой, с которой мы живем уже 45 лет. С практики я привез необходимые для дипломного проекта материалы и к величайшей тревоге моих родителей молодую жену. Тревога их быстро рассеялась, Аллочка разделила со мной все жизненные радости, а главное лишения, в том числе и связанные с болезнями и смертью родителей. И сейчас, благодаря ей, дочкам и внучкам, я спокойно смотрю в лицо надвигающейся старости.

Жизнь не баловала меня, но в нужный момент предоставляла мне шансы и варианты: моя задача была не упустить их.

По окончании в 1963 году института я был распределен в Ухту, но поработать там мне практически не довелось. Дело в том, что наш выпуск был первым, которому не довелось полностью пройти военную подготовку. Мы отучились на военной кафедре полтора года, когда она была ликвидирована (кроме группы РФР), и мальчики наши не старше 1939 года рождения подлежали после окончания института срочной службе в армии в течение двух лет. Я просил об отсрочке на год, так как мы уже ожидали рождения ребенка, писал письмо начальнику политуправления Советской Армии генералу армии Епишеву. Ответ его гласил» «На усмотрение военкомата» и пришел тогда, когда военкомат уже все усмотрел, и я несколько месяцев служил в доблестном ЗабВО. Интересно то, что из всего выпуска никто, кроме меня, в солдаты не пошел. Настроение тогда было ужасным, но потом, по прошествии времени, я понял, что армейская служба принесла мне большую пользу, дала мне прекрасную жизненную закалку, пригодившуюся в дальнейшей жизни и работе, которая была связана практически с одной Арктикой.

Вернувшись домой в декабре 1965 года, отдав некоторое непродолжительное время обмыванию этого славного события, я пошел в гости к своему студенческому товарищу Сергею Иванову, мамой которого была широко известная в геологических кругах профессор Р.М.Деменицкая – заведующая отделом геофизики Научно-исследовательского института геологии Арктики (НИИГА). Я обратился к ней с такими словами: «Раиса Михайловна! Я два года забывал то, чему меня учили в институте. По своему профессиональному уровню я сейчас ниже молодого специалиста. У меня сейчас нет ничего, кроме бешеного желания работать. Возьмите меня к себе в отдел. Я Вас не подведу». И она поняла меня и взяла, и, надеюсь, я ее не подвел. Раиса Михайловна Деменицкая, тоже выпускница Ленинградского горного института, определила мою арктическую судьбу.

Я попал в сейсмическую партию, которая вела исследования с дрейфующего льда в Центральном Арктическом бассейне. Эти ребята, среди которых был и выпускник нашего Горного института Юрий Заманский, казались мне небожителями. Они летали на маленьких АН-2 над дрейфующими льдами, совершали, так называемые, первичные посадки, каждая из которых была связана с риском для жизни, в экстремальных условиях при 30-35-градусном морозе проводили весьма трудоемкие сейсмические наблюдения, получая уникальный геологический материал. Нужно было обладать высоким профессионализмом, чтобы в кратчайший срок, пока в салоне после полета сохраняется хоть какое-то тепло, пробурить лунку для заряда, растянуть косы, запустить станцию, взорвать заряд и получить сейсмограмму, в застывающих растворах фотореактивов проявить и закрепить ее. Это были настоящие мужики. Многих из них уже нет в живых.

В составе этой замечательной группы я состоял три года (1966-68), пройдя и через работу сначала на базовой станции, а затем и в авиадесантных отрядах. Еще раз должен отметить ту пользу, которую мне принесла армейская служба.

В дальнейшем моя работа проходила на островах и побережье Северного Ледовитого океана.

В 1967 году НИИГА начал вести инженерно-геологические исследования под строительство на о. Земля Александры архипелага Земля Франца-Иосифа. Я принял в них участие сначала в качестве геофизика-сейсморазведчика, а затем, когда встал вопрос об определении сейсмической опасности, возглавил сейсмологические наблюдения, теория и практика которых в институте не преподавалась. Но зато в нашем институте студентам прививалась самостоятельность, умение осваивать новое, принимать оптимальные решения в нестандартной обстановке. Зацепившись за сейсмологию, я понял, что это – моя ниша в геофизических исследованиях НИИГА, и после завершения в 1970 году работ на архипелаге сделал все, для того чтобы сейсмологические наблюдения продолжились в других районах Арктики. И это мне удалось.

В течение 1972-76 гг. я возглавлял сейсмические и сейсмологические работы на Новосибирских островах и в Западной Якутии, 1976-77 гг. на архипелаге Шпицберген, 1979-84 гг. в Норильском рудном районе, в 1985-88 гг. в дельте р. Лена и южной части акватории моря Лаптевых, в 1989 году первые глубинные сейсмические исследования на дрейфующем льду по проблеме внешней границы континентального шельфа (ВГКШ) России в Северном Ледовитом океане. Многое пришлось испытать за эти годы: и длительные круглосуточные наблюдения вдвоем с напарником на необитаемых островах, и промерзание до костей, и бурение обычным мотобуром трехметрового льда для опускания под него пневмопушек, и многочасовые лежания на снегу при настройке сейсмографов, и длительные, выматывающие душу ожидания самолета. Но чем труднее приходилось в поле, тем радостнее было возвращение домой с чувством, что я это смог и остался мужиком.

Итогом, надеюсь неокончательным, моей многолетней сейсмологической деятельности в Арктике явились электронный банк арктических сейсмологических данных и монография «Сейсмоактивные зоны Арктики».

Аветисов Георгий Паруирович. Сейсмоактивные зоны Арктики

В 1990-е гг. геологическая служба России переживала тяжелые времена. Объемы исследований резко сократились. Но сейчас намечается явный подъем. В 2000 и 2005 гг. я участвовал в работах по проблеме ВГКШ в Арктике, но уже с базой не на дрейфующем льду, а на борту экспедиционного судна «Академик Федоров». В настоящем, 2007 году, собираюсь принять участие в таких работах с борта атомохода «Россия». Скорее всего, это будет мое последнее свидание с Арктикой.

Не могу не сказать несколько слов о своем хобби, которое тоже связано с Арктикой. Есть такая болезнь – болезнь Арктикой, которая посетила и меня. Мне никогда не хотелось работать ни в каком другом регионе, даже в Антарктиде.

Каждый, кто работает в Арктике, сталкивается с большим количеством топонимов. Среди них есть совершенно безликие и часто повторяющиеся, такие как «Северный», «Каменный», «Песчаный», «Средний» и т.п., происхождение которых было очевидно и не привлекало особого внимания. Но вот именные топонимы сразу врезались в память и вызывали желание выяснить обстоятельства их возникновения. Конечно, ряд имен таких корифеев, как Нансен, Амундсен, Норденшельд, Седов, Кренкель и др., были мне, еще в школе любившему географию, достаточно хорошо известны. Но кто такие Бунге, Диксон, Мак-Клинток, Анжу и многие-многие другие? Казалось недопустимым работать в Арктике и не знать этого. Следует сказать, что товарищи по работе еще хуже ориентировались в подобных вопросах. Нужно было искать другие источники информации.

Последней каплей, инициировавшей начало поисков, явилась увиденная мной книга выдающегося арктического историографа Василия Михайловича Пасецкого «Находки, которые открывают тайны». Я задумал подготовить книгу о людях, чьи имена есть на карте Российской Арктики.

Начались походы в библиотеки Географического общества, Академии наук, Публичку, по магазинам старой книги. Моя личная арктическая библиотечка быстро достигла нескольких десятков томов, процесс ее пополнения продолжается и сейчас. Польза от новых знаний проявилась еще и в том, что они помогали скрашивать однообразие арктических будней, когда не по одному месяцу приходилось вдвоем с напарником вести наблюдения на точке. Стоя, например, на Утесе Деревянных Гор на о.Новая Сибирь, можно было смотреть на льды Благовещенского пролива и представлять, как здесь в 1881 году шли от места гибели судна героические участники экспедиция Дж.Де-Лонга, почувствовать свою причастность к их подвигу. Или воображение, основанное на знании, рисовало картину того, как группа Альбанова зацепилась за крайний западный выступ Земли Франца-Иосифа, мыс Мэри Хармсуорт. Из 11 человек 10 дошли до суши, казалось, самое трудное позади, но нет. До спасительного мыса Флора добрались только двое. Взгляд на бухту Тикси позволял увидеть под свинцовыми водами обломки славной «Зари» Э.В.Толля. Работая на Земле Бунге, можно было представлять рядом с собой легендарного Я.Санникова, М.Геденштрома и их товарищей. Таких мест в Арктике много, они тянут к себе, они являются одной из причин «болезни Арктикой».

Долгие годы из-за активной экспедиционной деятельности написать книгу не представлялось возможным. Каждый год начинался проектированием очередной экспедиции, продолжался 4-5 месяцами полевых работ и завершался подготовкой отчета. Я решил заняться этим позднее, и вот в 2003 году это время наступило. В издательстве «Наука» вышла моя книга «Имена на карте Российской Арктики», в которой даны биографии примерно 200 отечественных и зарубежных персоналий. Одно из посвящений книги звучит – «230-летию Санкт-Петербургского государственного горного института (технического университета)». С удовлетворением хочу отметить, что интересная мне тема оказалась интересной и многим другим людям. Книга не прошла не замеченной читателями. В 2004 году она отмечена дипломом Конкурса «Лучшие книги года» Ассоциации книгоиздателей «за уникальность историко-архивного материала и высокий художественно-полиграфический уровень издания». Высокая оценка была дана ей в журнале «Наука в России» №3 за 2004 год. Мною получен ряд положительных письменных и устных откликов читателей.

Аветисов Георгий Паруирович. Имена на карте Российской Арктики

В своей следующей книге «Арктический мемориал», которая вышла в том же издательстве в 2006 году, я расширил географические рамки исследования и на зарубежную Арктику, добавив при этом и новую информацию по российскому сектору и доведя количество персоналий до 300.

Остановиться в этой работе невозможно. Она захватывает и затягивает, без нее жизнь кажется неполноценной. Уже сейчас у меня есть новая информация, не вошедшая в книги. Удастся ли сделать новую работу, не знаю. Главная проблема – в поисках средств на издание. До сих пор главным спонсором был ставший родным ВНИИОкеангеология, работе в котором было отдано свыше 40 лет жизни. Я очень благодарен директору института В.Д.Каминскому и заместителю директора В.А.Поселову, выпускнику Горного института (ГФФ-60).

Завершая свое краткое повествование, хочу пожелать молодым, сегодняшним выпускникам славного Санкт-Петербургского горного института здоровья и успехов, любви к выбранному делу, а также помнить: романтика и энтузиазм – по определению обязательные атрибуты нашей профессии.

Аветисов Георгий Паруирович. Арктический мемориал

Ленинградский геофизик