Ленинградский геофизик

Ода Нашему Горному

Ну, что ты хочешь?
Ну, что ты ищешь?
Ведь ничего уже нет, ушло.
Ну, успокойся.
Ну, тише, тише.
Иди, поплачь ко мне на плечо.
ЮВЦ

Набережная, идёшь, смотришь, и вот он наконец – Горный

Вчера разговорился с Мишей Овсовым (ГФФ-64) о Юбилее Капкова, о нашем Горном и о своих чувствах к нему. "Не болезнь ли это, Миша?" И он так красиво сформулировал (см. его работы). "Все правильно. Просто ИНСТИТУТ – это место РЕАЛИЗОВАННОЙ ЛЮБВИ". Понимаешь, очень важно, где человек становится человеком. Он оторвался от детства (школы, родителей) и очень важно, где будет происходит его взросление. (На Новоизмайловском, Малом, Шкиперке или в совсем других местах.)

Представляешь ГРУДЬ, которая не подпускает тебя к девушке ближе, чем на полметра. А талия тоненькая – тоненькая. И я, после трех лет флотской службы. У меня крышу сразу снесло, как говорят сейчас. Ну, я и предложил обсудить вспыхнувшую страсть. Обсудил. С женихом. ЛИАП. Пятый курс. Здоровый. Подружились. Главное, чтобы не было зла. Это ведь неотвратимые глупости. Гормоны. (Прости за отступление.)

А у нас Институт! Это ведь ИСТОРИЯ. Сейчас это спрятано, а раньше ведь стариной все дышало. А пыль столетий!
А преподаватели: Новиков, Логачев, Лека, Синицин, Лобазин, Козында, Квятковский, Музылев, Захаровы, Путиков. А Ягн, как сейчас слышу: "Спите, спите. Вам можно." Это на лекции по химии. А Марин, петрография – любовь всех геофизиков. А деканы. Ну, хоть бы Шванев (горный факультет) и, конечно, Капков. А Келль? "Ну что студент, провинился?" Это когда выгоняли меня из него самого, Горного.
А наш музей, наш огромный класс. А тонны образцов на минералогии и петрографии. А историческая геология...

Представляешь ГРУДЬ, которая не подпускает тебя к девушке ближе, чем на полметра...

Понимаешь, очень важно, где человек становится человеком

...за это одна студентка (университет) накатала на меня телегу, что я изнасиловал ее семичасовым рабочим маршрутом. Ни каких глупостей, просто, чтобы не нарушать ТБ, я ее из-за нее же потащил с собой на профиль... А природа. Да, да природа, как сказала одна маркшейдерица в Вышгороде: "Юрик, природа нас (т.е. их) раздевает." Она ведь, природа, принимала непосредственное участие в воспитании горных инженеров. Это, конечно, шутка, но то, что ты чувствуешь под землей (учебная практика в Кривом рогу), на глубине 700 метров – это незабываемо. Особенно, когда видишь бегающих крыс, ворующих тормозки у горняков. Я попросил Женю Попова фото наших, работающих на комбинате Апатит. А он: "Юр, понимаешь, ведь наш выпуск несчастливый, практически никого нет..." Или Валера Железняк: "Лежал я, Юрик, и думал: пойдет кровля дальше или не пойдет. И скоро ли меня найдут. Часа четыре пролежал." Зато какая красивая у него шевелюра, но седая. Или вот Баджал: "Только, только сполз с холодца, хребта. Туман. Занесло меня. Успокоился, иду я себе под гору. Склон градусов 30. За спиной 20 килограмм электродов. И вдруг нога проваливается по самые – самые. И я лечу себе медленно – медленно вниз. Приземляюсь на руки. Сверху по голове рюкзак с электродами. Дождь моросит. Сыро, скользко. Да еще и смотрю на это вверх ногами. Постоял я на руках, постоял, вытащил ногу, сел, закурил. Думаю себе о том, что денек не заладился и вдруг слышу голос Саши Ежели, геолога. Это он со студентом цирк обрабатывал в плохую погоду, в которую маршрутить запрещено. Так хорошо стало, что не один, понимаешь ли. Техника безопасности. Маршрутить в одиночку нельзя. Правда за это одна студентка (университет) накатала на меня телегу, что я изнасиловал ее семичасовым рабочим маршрутом. Никаких глупостей, просто, чтобы не нарушать ТБ, я ее из-за нее же потащил с собой на профиль. Я-то на телефонку ГСП собираю, пробиваясь через стланник. А она просто ползет, покуривает. Правда – жара, склон и километр вверх. Вот такая жизнь. Да, одно цепляет другое. У нас на половине пути к работе было место перекура. Тенек, ручей, озерцо манюсенькое, а дальше круто вверх. Сидит канавщик. Рядом мешок с "бах", ну и всяким. Курит. Подошел я. Он взял вторую. Сидим, обсуждаем жизнь и погоду. Подползает студентка. Жара, а на шее у техника – геофизика катушка. Устала. Бух на колени. Так мужик чуть сигарету не проглотил. Вскочил и побежал на гору."

Как-то были у Юнусова Василия Шариповича (ГФФ-64) на Волькумее. Убежал я из зала с итальянскими убивствами. Вышел на балкончик, взглянул, "...и аж заколдобился" (Шпагин). С балкончика кинотеатра вид на Чаунскую губу, из которой к началу августа лед еще не ушел, на сам Волькумей без кустика, и вдруг ясно понял, почему здесь живут хорошие люди. Гавнюкам здесь просто не за что цепляться. Почитай гостевую книгу www.nagaevo.ru.

Такой диапазон положительных эмоций, которые испытывает сначала бедный студент, а далее горный инженер! А вот в эту дверь теперь пускают только важных персон...

Понимаешь! Вот это все дал наш Горный. Такой диапазон положительных эмоций, которые испытывает сначала бедный студент, а далее горный инженер! Жизнь и смерть. Это без хохмы. Хоть и не так скорбно. "Да есть одно местечко. Там от мастера и прячемся. Отдыхаем на шпалах. Только холодно". Ковдор. Студент.
А геологическая практика в Крыму. "А ты отдай мой каменный топор ..." (Вася Черник). День рыбака, День ВМФ в Севастополе, ЮБК, гидрогеологини и экономисточки. Да-а. Жизть, ёлы – палы.
Институт, он становится все красивей и красивей...

У нас ведь и спорт был в почете горный: альпинисты, скалолазы, спелеологи (этих проходчиков никогда не понимал). А походы в зимние каникулы. Карпаты или Приполярный, когда можно лежать на родительском диванчике, у маминых пампушек. А весной с Панферычем и Мелиховым по Тосно. Саблинские пороги и сто дыр. А мужик с вилами. О-го-го. Народ майские гуляет, а тут кто-то, понимаешь ли... Завидно.
А любовь? Ох, сколько прелестных глупостей наделано. Утешает только, что дурость и глупость составная часть жизни и индивидуума.

А кто мене дал Колыму? Ну, конечно, Григорий Федорович, который не дал распределиться в КолФАН: "Юра, я бы забрался далеко – далеко. Нарожал бы детей и работал себе спокойно. Так что всего тебе хорошего". Ну и, конечно, Капков, который решил, что радиоактивщики будут распределяться вторыми. А что это? Правильно – Институт. А представляешь в 1977 году попасть в район, где в радиусе 50 км куча хороших месторождений, многие из которых предстояло найти. Уголь, олово, золото, серебро. И при этом белым-бело от белых пятен. Это Вам не Карелия. "Пусики-мусики", грибы, дача, клюква, брусника, лещ, пьяный прапор – мотоциклист в Аллакурти .., но не Колыма. Аномалию детализировал, так чуть не утонул в болоте с М-27. А оказалось, что тут просто трактор утопили.

Институт, он становится все красивей и красивей. И все более чужой. Мы же видели комнатку Ивана и его гордость, что в ней ещё по-старому. Вот такие дела. Но что поделаешь, новые времена – новые нравы.

Юрий Цуканов.
Фото Алексея Лапина.

Ленинградский геофизик

Мост Лейтенанта Шмидта, перекинутый через море огней