Ленинградский геофизик

Поток ГФФ-51

Воспоминания инженера - геофизика (отчёт о проделанной жизни)
... В этом, своём последнем отчёте, я наверно более многословен, так как не нашёл ничего лучшего как следовать свободному стилю и хронологическому порядку. Ведь "отчётный" период охватывает почти семьдесят лет, из них почти пятьдесят - работа в разведочной геофизике... [читать дальше]

Владимир Рыбин. (РФ 51-3).


Воспоминания бывшей студентки (1951-1957 годы обучения)
Осень 1951 г., 1 сентября, первый день в институте. Конкурс на геолого-разведочный факультет был огромный /около 10 человек на место/. Первая лекция /скорее приветственное слово/ в конференц-зале... [читать дальше, формат djvu.]

Лера Титова (Алферова).


Ленинградский Горный начала пятидесятых представлял собой своеобразное заведение. С одной стороны - старейший технический вуз, основанный еще Екатериной II для дворян как "офицерский корпус горных инженеров". В знаменитом музее, среди образцов исчезающих ныне видов горных пород, вроде малахита, и диковинного чуда - пальмы, выкованной русским умельцем из обыкновенного чугунного рельса, можно увидеть образцы форменных сюртуков конца восемнадцатого века и короткие шпаги "Господ Горных Ея Величества Инженеров". Давние эти традиции как бы подчеркивались вновь введенной после войны для горняков и геологов формой. Нам, юнцам, нужды не было, что безумный генералиссимус решил перевести на казарменный образ жизни почти гражданские ведомства. Нас радовали фуражки с молоточками, подтверждавшие принадлежность вчерашних нищих мальчишек к "Горному корпусу". Фуражки эти с самого начала первого курса, за год до получения формы (ее разрешили носить только со второго курса), были предметом немалой гордости. Их полагалось (заказывать в специальных ателье, где шились они как морские офицерские фуражки - с высокой тульей и широкими полями. Козырек, наоборот, был небольшим, круто скошенным вниз и острым "нахимовским". Молоточки же, украшавшие тулью спереди, должны были быть обязательно геологическими - тонкими, а не, упаси Боже, толстыми - горными.

Что касается научной базы, то, несмотря на сталинские разгромы и чистки, в Горном отчасти сохранилась старая школа профессуры - от академиков Германа, Келля и Наливкина до профессоров Погребицкого, Нестерова, Шафрановского и многих других. Сохранились многолетние и даже вековые традиции горного дела, столь уважаемого и важного в Российской империи. Во дворе Горного нам показали самую настоящую шахту, построенную еще в Прошлом веке и точно отображавшую действующие шахты. Преподавательский корпус, где жили профессора и доценты, выходивший 1 на 21 линию, носил старое название "офицерского". А сами наши профессора щеголяли в двубортных форменных мундирах "горных директоров" различных рангов, вплоть до генеральских, украшавших их брюки синими адмиральскими лампасами. В студенческих курилках с придыханием рассказывали о дореволюционной жизни института, в частности, о нашумевшей в свое время дуэли между тогдашними студентами Германом и бароном Врангелем, которая состоялась "из-за актрисы". Актрисой была еще здравствовавшая в пятидесятые годы заслуженная артистка Александрийского театра Е. Тимме. Дуэль как будто кончилась бескровно, но разыгрался скандал, в результате которого барон Врангель вынужден был уйти из Горного и поступил учиться в военно-морское заведение. Упорный же Герман стал нынешним академиком. А ведь, пожалуй, повернись дуэль иначе - и история гражданской войны могла бы быть иной.

О действительном разгроме профессуры ленинградского Горного мы узнали уже позднее, после пятьдесят третьего года, когда всплыли подробности "дела геологов", по которому пострадал, в частности, один из ведущих отечественных тектонистов профессор

С другой стороны, студенческая жизнь после школы показалась вольницей. Героические легенды складывались не только о прошлом института, но и о настоящем. Так, вроде, еще в прошлом у, как снисходительно рассказывали старшекурсники, на кольце трамвая 21, который в то время делал круг у самого подъезда института, состоялась историческая массовая драка "горняков" с матросами. К матросам присоединились курсанты соседнего училища имени Фрунзе, и студентов начали сильно теснить. Тогда несколько десятков добровольцев с криком "наших бьют" помчались по коридорам института, распахивая подряд все двери попутных аудиторий, из которых, если верить вдохновенным рассказчикам, выбегали вместе со студентами и преподаватели. Равенство сил было восстановлено, и побоище удалось прекратить, только вызвав две пожарные команды и разделив враждующие толпы движущимися трамваями. Масса страшных историй, обраставших сексуально-питейно-героическими подробностями, была связана также со знаменитым студенческим общежитием на "Малом-40".

В ту пору студенты Горного лишь частью формировались из недавних десятиклассников. Значительную долю составляли вчерашние фронтовики и производственники, пришедшие с шахт и металлургических заводов. Они с презрением поглядывали на нас, послешкольную мелюзгу, не знающую настоящей жизни и мающуюся романтическими бреднями. Надо сказать, что несмотря на частые запои и драки, ставшие в Горном довольно будничным явлением, эти великовозрастные, как мы считали, люди учились упорно и настойчиво, хотя им науки давались намного труднее, чем нам - вчерашним школьникам. До сих пор помню нашего старосту белоруса Дору Трофимовича, человека богатырского роста с безукоризненной строевой выправкой и вставными золотыми зубами, всегда ходившего в новенькой офицерской гимнастерке с белоснежным подворотничком, многочисленными орденскими планками и с полевой сумкой в руках. На войне он служил в охране Жукова, но рассказывать об этом не любил. Старостой в параллельной группе был также бывший армеец Кирилл Иванов - быстро ставший партийным лидером, человек с правильно-красивым российским лицом и светлыми кудрями. Не помню уже от кого, может, от них пошла мода ходить на занятия не с портфелями, а с офицерскими полевыми сумками, в которых таскали мы наши несчастные конспекты. "Атташе-кейсов", столь модных позже, тогда, конечно, не было и в помине. Нарядами родители нас тоже не баловали, поэтому обычной формой одежды на первых курсах были затертые лыжные костюмы и "комбинированные" курточки леншвейного незатейливого покроя.

Профессора и преподаватели наши тоже порой бывали незаурядными. Так, читавший математику доцент Вержбицкий, будучи искусным художником, изображая по ходу лекции на доске интеграл, вместо обычного штриха или звездочки мастерски пририсовывал под ним в качестве индекса-поросенка и говорил: "Интеграл два поросенка" и так далее. Первую свою лекцию в начале второго курса он начал словами: "Итак, друзья, начинается длительный и неприятный перерыв между каникулами".

Практику по математике в нашей группе вел веселый и доброжелательный человек Семен Борисович Фридман, принимавший зачеты и экзамены обычно навеселе, благодаря приносимым нами же "маленьким".

Профессор Салье, входивший, блестя глазами, в аудиторию в своем изрядно потертом и лоснящемся "горно-директорском мундире", в выражениях обычно не стеснялся и смело крыл "демагога и хама, незаконно захватившего пост министра геологии СССР - Андропова".

Более же всего разных "баек" ходило вокруг члена-корреспондента Академии наук СССР Келля, бывшего одно время ректором, но всегда одевавшегося чрезвычайно скромно. Рассказывали, в частности, историю, как во время учебной геодезической практики, которая проводилась после первого курса в Псковской области, в районе деревни Вышгород, бригада студентов долго возилась с мензульной съемкой. Когда все устали и обозлились, к ним подошел босоногий старичок в холщевой рубахе и соломенной шляпе и сказал: "Ребятки, может, лучше сделать так-то и так-то?" "Да пошел ты, дед, - возмутились студенты, - знаешь куда? Что ты в этом можешь понимать?" И послали. И дед пошел. А на следующий день, явившись сдавать зачет по практике, они с ужасом увидели того деда, но уже в генеральском мундире, во главе комиссии.

Главным источником наших первокурсных мучений были, конечно, техническое черчение и начертательная геометрия. О, эти бессонные ночи над "эпюрами" и "листами"! Они одни способны на всю жизнь отбить охоту к любой технической специальности. А "теория машин и механизмов" - ТММ, которая расшифровывалась студентами - "тут моя могила!" Немало проблем мне доставляла физкультура, которой в Горном уделялось особое внимание. Будучи с детства крайне неспортивным, еще в школе со страхом шарахаясь от брусьев или "козла", я, попав на общую физкультурную подготовку, испытывал изрядные муки всякий раз, когда требовалось выполнить какое-нибудь обязательное упражнение. Неприятности эти дошли до края, когда, пытаясь метнуть гранату, я чуть не попал ею в стоявшего неподалеку преподавателя. Не знаю, сколько бы еще мои мучения продолжались, если бы кто-то из однокурсников, уж не помню сейчас кто именно, не дал мне умный совет - записаться в секцию штанги. Помню, вначале я страшно удивился, поскольку богатырским сложением не отличался ни до, ни после. "Это совершенно неважно, - заявил мой доброжелатель, - ты попробуй".

Секцией штанги руководил экс-чемпион Союза по борьбе и поднятию тяжестей с довольно громкой в прошлом спортивной фамилией. Весил он более ста пятидесяти килограмм и силой обладал неимоверной. Когда на остановке он ступал на подножку трамвая, вагон со скрипом кренился. Занятия штангой оказались и вправду совсем несложными. В наши обязанности входило чистить "и красить гриф и диски да время от времени разучивать упражнения с небольшими нагрузками. Чаще всего члены секции сидели вокруг штанги и слушали захватывающие истории из мира Большого спорта, которые с удовольствием рассказывал наш тренер - после того, как дежурный возвращался с очередной бутылкой. Держа в руке налитый стакан, он поучал нас: "В штанге ведь что главное? Следите за мной. Главное - взять на грудь. Дальше - пойдет сама". Зачеты нам ставились автоматически, и я до сих пор благодарен своему тренеру за чувство юмора и избавление от мук.

Совершенно автономным государством в Горном была военная кафедра, располагавшаяся на шестом, последнем этаже лабораторного корпуса. Командовал ею тогда генерал-майор Ефременко. Сначала кафедра готовила артиллеристов, и в первом этаже лабораторного корпуса долгое время стояла большая гаубица. При нас, однако, начали готовить уже не артиллеристов, а саперов, которые "ошибаются один раз в жизни". Военные занятия, проводившиеся всегда по четвергам, не были особо обременительными. Лекции по "общевойсковой подготовке" читали красавцы-полковники, одетые в сияющую форму, с пестрыми орденскими планками. Особым красноречием, впрочем, они не отличались. Помню, один из них, рассказывая о "боевой славе русской пехоты", поведал нам о том, что на "Бородинском поле гвардейское каре Семеновского полка двенадцать раз отражало атаки французских керосинов". "Не керосинов, а кирасиров", - робко поправил лектора один из моих однокашников, за что был с лекции изгнан. "У нас на кафедре - все дубы и все шумят", - заметил как-то один молодой офицер. На шестом этаже стоял огромный ящик, в котором был макет местности с рекой, высотами, населенным пунктом и тому подобными объектами. Здесь обычно проводились учебные занятия по тактике. Какая-то студенческая пара после одного из танцевальных вечеров избрала этот довольно уютный ящик для своих любовных утех, удобно устроившись на холмистом рельефе тактической местности. Однако, явно не рассчитав своих сил, подорванных сильными эмоциями, а возможно и бутылкой портвейна, которая была прихвачена с собой для тактических игр, они крепко уснули. Разбудил их уже на следующее утро дежурный офицер, открывший ящик перед очередной учебной группой и обнаруживший обнявшихся любовников с пустой бутылкой в руках. На военной кафедре по этому замечательному случаю все занятия были отменены, а полковники и подполковники (ниже званий не было) в праздничном настроении отправились с санкции генерала в близлежащий ресторан "Балтика", чтобы отметить чрезвычайное происшествие. Взятая в плен военной кафедрой пара была милостиво отпущена на все четыре стороны.

На первом и втором курсах начались и "специальные" предметы-общая геология, минералогия и палеонтология, о которых до сих пор вспоминаю с интересом. Практикой по палеонтологии руководил добрейший Борис Васильевич Наливкин. На зачете надо было определить по внешнему виду тип окаменелости и назвать его по латыни. Моему соседу Коле Золотокрылину достался отпечаток какого-то древнего папоротника, довольно характерный на вид. Коля однако, все вертел его в руках и никак определить не мог. Ну-с, - подошел к нему Наливкин, - что вы про это думаете?" "Если это то, что я думаю, - ответил Коля, - то где же у него глаза?" Уже на втором курсе нашу специальность "геофизические методы разведки полезных ископаемых" перевели с геологоразведочного на специально созданный геофизический факультет. По институту оползли таинственные слухи, что геофизиков будут зачислять на совершенно секретную" специальность по поискам урана. Никакого понятия о ней мы, конечно, не имели, кроме того, что занимается совсем уже секретный СРЕДМАШ под командой "сталинского наркома" Берия. Слухи эти, однако, довольно скоро приобрели вполне реальную основу. В число записавшихся попал и я. Нас пригласили в подвальное помещение, где за обшитой металлом дверью помещалось отделение "радиоактивной разведки", завели на нас обширнейшие анкеты и через некоторое время, приобщив к "форме мер два" и взяв подписки о неразглашении государственной тайны, зачислили на специальность "РФР" - геофизические методы писков радиоактивных полезных ископаемых. Мы, идиоты, попавшие на это "избранное" отделение, помню, еще радовались, совершенно не представляя, что нас ожидает в будущем.

Романтика секретности и государственной необходимости затуманивала наш разум. Особенно нам нравилось, что мы освобождались от обязательных для всех учебных воинских лагерей и получали офицерское звание "просто так". Здоровые и молодые, мы не задумывались всерьез о разрушительном действии радиации и на занятиях по технике безопасности беззаботно пошучивали. Тяжелое похмелье пришло гораздо позднее, уже после института, когда я узнал о безвременной смерти моих однокашников, попавших по окончании на престижную и высокооплачиваемую работу на урановые месторождения у нас и в Чехословакии. Пока же наша будущая специальность была неистощимым предметом различного рода сексуальных шуток. Мною даже была написана веселая песенка мотив популярной тогда песни "Жил на свете золотоискатель", ставшая со временем трагикомическим гимном студентов нашей Несчастной специальности:

На уран он жизнь свою истратил,
Много лет в горах его искал,
И от этой жизни в результате
Он свой громкий голос потерял.
Загрустил от этой он причины
И промолвил с горечью в словах:
"Я теперь уж больше не мужчина,
А всего лишь - облако в штанах".

Сейчас, по прошествии многих лет, я не могу без содрогания пророческий последний куплет:

Он заплакал и пошел, рыдая,
Через реки, горы и поля,
И лежала перед ним большая,
Женщинами полная Земля.

Из книги "И вблизи и вдали" Александра Городницкого.

Ленинградский геофизик



Преподаватели:
Усманов А.Ш. Капков Ю.Н. Нестеров Л.Я. Логачев А.А. Соловейчик Р.Э. Новицкий Г.П. Вояковская Н.А. Хохлов В.В. Соколов К.П. Литвиненко И.В. Сытин Ю.И. Толкачева А.С.

Выпускники специальности РФР:
ГФФ-51

  1. Ашихмина Е.
  2. Баранов Г.
  3. Бобков В.
  4. Богащенко Ю.
  5. Большаков А.
  6. Воинова Г.
  7. Волк В.
  8. Гаранько О.
  9. Гончаров А.
  10. Горбунов О.
  11. Горбунова Л.
  12. Горев А.
  13. Городницкая В.
  14. Городницкий А.
  15. Губанов Г.
  16. Гущин Е.
  17. Евдокимов А.
  18. Екимов С.
  19. Ефимов М.
  20. Заборников Г.
  21. Зайцев В.
  22. Зацепин Е.
  23. Иванов К.
  24. Каиков В.
  25. Керкис Б.
  26. Ласточкин В.
  27. Малышев Ю.
  28. Малявкин А.
  29. Сарамонов Ю.
  30. Синицын А.
  31. Скосырев В.
  32. Старцев С.
  33. Титов В.
  34. Титова В.
  35. Фурсова Г.
  36. Христюк Г.
  37. Щелованов В.

Выпускники специальностей РФ и РФС: [Фотоальбом]

  1. Багаев В.Н.
  2. Берлянд Л.Г.
  3. Богословская Н.А.
  4. Британишский В.Л.
  5. Бровар И.М.
  6. Бровцина Н.А.
  7. Варгин Г.П.
  8. Виноградов В.Н.
  9. Воронов П.П.
  10. Гальперн С.М.
  11. Гимадиева Е.И.
  12. Глухоедов Ю.М.
  13. Горчакова И.А.
  14. Грознова А.А.
  15. Далаков В.Д.
  16. Егошина В.Д.
  17. Иванова Т.Л.
  18. Карпова К.В.
  19. Ковалёва М.А.
  20. Кокина Н.С.
  21. Коляскина З.М.
  22. Кривцов К.А.
  23. Курсин С.В.
  24. Линдорф Р.Л.
  25. Логвинова Т.П.
  26. Лопатнев Ю.В.
  27. Лупырь Р.А.
  28. Максин Ю.Е.
  29. Мамаева Н.Р.
  30. Мамонтова Э.А.
  31. Масевицкая И.И.
  32. Нечаева А.Р.
  33. Плохих О.
  34. Риманова А.В.
  35. Рудницкий А.Л.
  36. Савченко Б.Я.
  37. Сергеев В.П.
  38. Серебрякова З.Д.
  39. Серкин Н.С.
  40. Скачков И.И.
  41. Смирнова Г.А.
  42. Соломко А.В.
  43. Сукальская С.Я.
  44. Суханов А.П.
  45. Сырова Е.А.
  46. Умперович Н.В.
  47. Филимонова З.И.
  48. Хотьянов Ф.И.
  49. Цзян-Хун-Яо.
  50. Черкасов В.И.
  51. Шапиро Н.А.
  52. Шац Л.А.
  53. Шварценау Г.Э.
  54. Шелегова И.Ф.
  55. Шибаева Т.М.
  56. Шмальц Б.И.
  57. Шубович Е.М.
  58. Эфлер М.Ф.
  59. Яковлев Н.М.
    в том числе РФ 51-3 (Рудная геофизика):
  60. Бердник Р.Ф.
  61. Бриго И.И.
  62. Варгин Г. П.
  63. Васильев Б.М.
  64. Городилова З.Ф.
  65. Доброхотова И.А.
  66. Коржевич А.И.
  67. Кунина Н.В.
  68. Лу-Сян-Дунь.
  69. Панов В.Ф.
  70. Поляков Н.С.
  71. Рогозов Г.Г.
  72. Рыбин В.К.
  73. Савельев Н.Н.
  74. Сатурин А.А.
  75. Сафонов О. В.
  76. Свияженинов Ф.В.
  77. Трофимович Д.В.
  78. Чжу-Чжи-Сян.
  79. Харламов Ю.С.

Группа РФ 51-3 Горного Института. Уж многих нет…  Слева - направо: Н.Кунина, А.Сатурин,. В.Рыбин, Ю.Харламов, В.Панов, Г. Варгин, И. Бриго, Чжу Чжи - сян, Б. Васильев, З. Городилова, О.Сафонов, Ф. Свияженинов
Группа РФ 51-3 Горного Института. Уж многих нет… Слева - направо: Н.Кунина, А.Сатурин,. В.Рыбин, Ю.Харламов, В.Панов, Г. Варгин, И. Бриго, Чжу Чжи - сян, Б. Васильев, З. Городилова, О.Сафонов, Ф. Свияженинов

Зачёты по практике китайцы сдавали  лучше всех. Г. Новиков, Чжу Чжи - сян, я, Г.Рогозов
Зачёты по практике китайцы сдавали лучше всех. Г. Новиков, Чжу Чжи - сян, я, Г.Рогозов

Будущие геофизики на военных сборах. Занятия проводит наш староста, фронтовик Д. Трофимович
Будущие геофизики на военных сборах. Занятия проводит наш староста, фронтовик Д. Трофимович

Ленинградский геофизик